Кратко о деле
Весной 2025 года силовики задержали 34‑летнюю Дарью Шипачеву в её квартире в Москве; сначала содержали в СИЗО Ростова‑на‑Дону, затем этапировали в московское СИЗО «Лефортово». 29 июля 2026 года суд приговорил её к 12 годам колонии по обвинению в «госизмене» — формально связано с денежным переводом в Украину.
Кто она
Дарье 35 лет: родилась в Украине, выросла в Курской области, позже переехала в Москву. Работала медицинской и научной журналисткой, писала для разных изданий, выпустила книгу о медицине и здоровье. Занималась активизмом в защиту прав женщин и из‑за этого получала угрозы от националистических сообществ.
Как складывалась дружба
Подруга рассказала, что познакомились в 2021 году в соцсетях и быстро стали общаться — переписка переросла в личную встречу весной 2022 года. Дарья была общительная, открытая, много обсуждала темы прав женщин и ментального здоровья; у неё было СДВГ и длительная борьба с депрессией.
Почему не уехала
По словам подруги, Дарья не видела себя уходящей из России: «Москва — мой дом». Она выражала патриотические чувства не в ключе агрессии, а как привязанность к месту и людям. Подруга пыталась убедить её уехать, но Дарья считала, что, если не лезть «на амбразуру», угрозы будут минимальны.
Арест и переписка из спецучреждения
Последняя переписка с Дарьей до пропажи была 31 марта 2025 года. Когда она перестала отвечать, подруге сообщили об аресте. В первый год информации о деле было мало: многие аспекты засекречены, поэтому общение велось осторожно — в поддерживающем чате просили писать письма и посылки, не обсуждать политику.
Подруга регулярно отправляет большие письма; Даша отвечает развёрнуто — обычно на несколько страниц. Первое письмо из колонии содержало признание: «Я много думала… Я была неправа. Не возвращайся. Здесь никогда ничего не будет хорошо». Это стало шоком для её окружения.
Условия содержания и здоровье
Из писем подруга поняла, что в ростовском СИЗО условия относительно нормальные, но с медицинской помощью проблемы: Дарье сложно получить помощь при болях. Ей разрешили антидепрессанты, что улучшило состояние. Она выбрала неконфликтную стратегию общения с сотрудниками СИЗО, чтобы не привлекать лишнего внимания.
О деле и возможных причинах обвинения
Подруга сомневается в версии о «благотворительности»: по её словам, Дарья не была массовым отправителем денег. Возможна версия о адресном переводе знакомому или о том, что кто‑то написал ей под видом знакомого. Точные детали дела остаются неизвестными для окружения.
Реакция близких и поддержка
Родители занимают другие политические позиции, но семья и друзья собрали средства на адвокатов: продали квартиру и организовали сборы. После приговора подруга и окружение переживают и надеются на возможный обмен или помилование, признавая, что шансов может и не быть.
Дарья просит присылать передачи с продуктами и книги, которыми делится с сокамерницами; после этапирования часть вещей у неё изъяли и часть пришлось покупать заново. Её тревожит судьба кошки — друзья передали питомца в заботливые руки и отправляют фотографии по просьбе Дарьи.
В письмах у неё появляются планы на будущее: она пишет, что после освобождения приедет в Европу, будет работать в кафе и учить французский. Эти надежды поддерживают близких, несмотря на тяжесть приговора.
Дело остаётся закрытым для большинства подробностей, многие материалы засекречены. Окружение продолжает оказывать поддержку письмами, посылками и сбором средств на защиту.
