Кратко о героине рассказа
Наиля Аллахвердиева — куратор и менеджер в области современного искусства, работавшая в Пермском музее современного искусства (PERMM) около десяти лет. Родом из Екатеринбурга, она училась на истфаке и позже получила образование по культурному менеджменту. В PERMM отвечала за паблик‑арт, затем возглавила музей и руководила им до вынужденного увольнения в конце 2024 года.
Как началось преследование
По её рассказу, первые тревожные сигналы появились в 2023 году: дискуссии вокруг международных контактов музея, жалобы провластных активистов и внимательное наблюдение со стороны местных чиновников. После встречи с генконсулом Великобритании и других дипломатических контактов в адрес музея стали поступать вопросы, а позднее — прямые требования уведомлять спецслужбы о подобных визитах.
Дальше последовала системная кампания: слежка, повсеместные провокации активистов, публикации в крупных телеграм‑каналах и давление со стороны патриотически настроенных блогеров. Аллахвердиеву вызывали на допросы, а через несколько месяцев у неё в квартире прошёл первый обыск.
Обыски, изъятия и атмосфера страха
По словам собеседницы, ФСБ приходила дважды. При обысках изымали музейные каталоги и отдельные произведения из коллекции — в том числе работы из личной коллекции. Также обнаружили флаг ЛГБТ, который принадлежал одному из членов семьи; этот факт стал одним из эпизодов давления.
Хотя сотрудники спецслужб вели себя корректно, сам факт появления людей в масках и с оружием в квартире создаёт ощущение абсолютной уязвимости. После обысков следовали длительные допросы, а эмоциональная и психологическая нагрузка привела к выраженным симптомам посттравматического стрессового расстройства.
Почему музей оказался в фокусе
PERMM был частью крупной региональной культурной инициативы и долгое время позиционировался как драйвер новых художественных практик. Это привлекало внимание как сторонников, так и оппонентов. С уходом покровителей и сменой курса региональной политики институт стал уязвим: руководство заменяли, урезали программы и требовали большей лояльности.
Аллахвердиева пыталась выстраивать работу музея через взаимодействие с горожанами, профессиональным сообществом и местными стейкхолдерами, но это не отменяло давления со стороны чиновников и провластных сил.
Паблик‑арт и пермская культурная революция
Аллахвердиева объясняет, что паблик‑арт — способ приблизить современное искусство к горожанину, оживить среду и создать поле для интерпретаций. В Перми такие проекты сделали город известным и породили живые общественные дискуссии, но они же становились поводом для критики и провокаций.
По её наблюдению, современное искусство способно удерживать внимание и порождать множественные прочтения, в отличие от монументальной скульптуры, рассчитанной на однозначное восприятие.
Решение уйти и дальнейшая судьба
Под давлением допросов, обысков и постоянных угроз Наиля в конце 2024 года была вынуждена написать заявление об отставке и вскоре уехала из страны. Уже после отъезда против неё было возбуждено уголовное дело, а в 2025 году, по её словам, объявили в розыск по делу об оскорблении чувств верующих.
Она отмечает, что увольнение и эмиграция разрушили её профессиональную жизнь: за десятилетия работы накопился опыт, который теперь приходится восстанавливать с нуля в новой стране, что сопровождается сильным стрессом и потерей прежнего профессионального контекста.
О культурной политике и будущем музеев
В разговоре Аллахвердиева рассуждает о роли государства в поддержке институций: поддержка может важна для создания крупных проектов, но управление, основанное на лояльности, порождает некомпетентность и не даёт профессионального развития. Она считает, что музеи сохранят свою ценность как места работы с травмой и восстановлением социального опыта, когда появится возможность заниматься этим без угроз.
С её слов, современные музеи и паблик‑арт способны помочь в реабилитации людей, пострадавших от конфликтов, и позже станут площадками для работы с теми, кого коснулась война.
Личные итоги
Аллахвердиева признаёт, что остаётся человеком, совершающим ошибки и испытывающим страх, но подчёркивает готовность работать дальше и сохранять профессиональную ответственность. Она не считает своё преследование результатом одной причины: в игру вступили политические мотивы, доносы, общественный нажим и смена региональной политики.
