В январе 2025 года Ирина Подойницына вернулась в Арсеньев, Приморский край, из Москвы после очередной курсовой химиотерапии и пробыла в столице около двух месяцев. Вернувшись домой, она оказалась рядом с мужем Александром Хреновым и тремя детьми — двумя дочками‑близняшками и старшим сыном.
«Какое‑то время было хорошо. Здесь тоже начали химиотерапию, но без гилтеритиниба. И всё, одна‑две недели — и у неё опять температура 39–40, снова начинала терять вес. Волосы она теряла уже не впервые. И 3 апреля она умерла. У меня дома дети: старшему 14 лет, девочкам по 11» — рассказывает Александр.
На следующий день он приехал к ней в больницу — жене вроде стало легче. Но уже на другой день всё изменилось.
«Пришел, и ей прямо стало плохо; я с ней оставался. Вечером она умерла».
Александр уверен, что проблема в одном препарате — том самом гилтеритинибе, которым не обеспечили его жену. Как объяснили врачи, без него она не смогла выйти в ремиссию.
Ситуация поднимает вопрос о доступе к дорогим препаратам и финансировании лечения в регионе.
