Серия ударов по объектам в глубине России — от крупных городов до нефтяной инфраструктуры — создает впечатление роста эффективности дальнобойной кампании. Однако понять, насколько это системное изменение, можно только через критическую оценку доступных источников данных и их ограничений.
Какие источники данных есть
Для объективной оценки чаще всего используют несколько типов данных, каждый из которых даёт лишь часть картины.
- Геолокации видеозаписей последствий ударов: международные проекты собирают и привязывают к карте материалы очевидцев — это основной и наиболее проверяемый источник.
- Спутниковые снимки и «горячие точки»: позволяют подтвердить крупные пожары, но не фиксируют налёты лёгких дронов и содержат много «шума».
- Экономическая аналитика (данные по переработке нефти и работе НПЗ): даёт важные подсказки, но доступна не всегда и часто фрагментарна.
- Официальные заявления местных властей: полезны, но сопоставление с геолокациями показывает значительные расхождения.
Главные ограничения методов
Каждый из источников имеет серьёзные ограничения, которые затрудняют прямую оценку масштабов и частоты атак.
- Селективность наблюдений: удары в крупных городах почти всегда снимают, в отдалённых промзонах — редко.
- Невозможность посчитать привлечённые носители: по видеозаписям редко можно понять, сколько дронов или ракет было задействовано.
- Дублирование свидетельств: одно событие может быть снято с десятка точек, и его нужно корректно «склеивать». Это осложняет подсчёт.
- Спутники и «горячие точки» подтверждают только крупные пожары; мелкие удары остаются незамеченными.
Что показывает объединённый анализ геолокаций
При анализе геолокаций, сгруппированных в пространственно‑временные «удары», выделяются основные тенденции.
1) Частота и глубина ударов выросли по сравнению с начальными годами войны, но ключевое изменение произошло в середине 2025 года; 2026 год по количеству «ударов» почти не отличается от 2025‑го.
2) В среднем по данным выбранной выборки в 2025 году фиксировалось около 35 ударов в месяц по территории России, в 2026‑м — примерно 32 в месяц (оценки чувствительны к методике кластеризации, но отражают динамику).
3) Доля ударов по новым целям (удалённым более 10 км от ранее поражённых объектов) стабилизировалась на уровне 10–20% ещё в 2025 году.
4) Около трети зафиксированных «ударов» приходится на нефтяную инфраструктуру; соотношение атак по крупным НПЗ и простым нефтехранилищам в целом не изменилось.
Единственное заметное изменение в 2026 году — увеличение медианной дистанции поражённых целей. В мае медианная удалённость выросла примерно вдвое: с ~400 км до ~800 км (в анализе исключаются цели ближнего тыла — ближе 100 км от зоны контроля).
Влияние на нефтепереработку
Аналитические публикации отраслевых сервисов показывали резкий рост выведённых из строя установок дистилляции осенью 2025 года: пиковое значение ущерба достигалось в середине сентября (по суммарной «выключенной» мощности).
Тем не менее к концу октября часть мощности была восстановлена: это указывает на то, что отрасль смогла оперативно вводить запасные или отремонтированные установки. На 2026 год нет свидетельств, что общая ситуация по переработке стала значительно хуже, чем в пиковой осенней волне 2025‑го.
Что это значит и какие вопросы остаются
Выводы из анализа таковы: дальнобойная кампания усилилась и углубилась уже в середине 2025 года; 2026‑й пока не дал принципиально новых количественных изменений, кроме увеличения медианной дальности ударов. Однако из‑за ограниченности и смещённости источников остаются большие неопределённости — в числе применённых средств, реальном масштабе ущерба и будущем тренде глубины ударов.
Необходимы дальнейшие системные наблюдения: расширение геолокационных баз, регулярные спутниковые съёмки и более полные отраслевые данные позволят точнее оценивать эффективность кампаний в будущем.
