После рекордного налёта дронов по Москве прозвучали призывы к репрессиям против очевидцев

После крупнейшей с начала войны атаки беспилотников по Москве отдельные пропагандисты потребовали уголовного преследования и арестов людей, снимавших удары. В результате налёта пострадал нефтезавод в Капотне, обломки повреждали торговые центры; в Подмосковье ранены 17 человек, в том числе двое детей.

После самого масштабного за всё время войны налёта беспилотников на Москву ряд пропагандистов призвали к уголовному преследованию и арестам москвичей, которые снимали и распространяли видео с ударами по столице. Они потребовали использовать системы распознавания лиц для поиска авторов роликов и выдвинули инициативы о возбуждении дел о госизмене против очевидцев.

Призывы к репрессиям и публичные заявления

Некоторые публичные фигуры не ограничились требованием наказать авторов видео, они предлагали публичные аресты и жесткие допросы, а также высказывались в уничижительном тоне в адрес тех, кто публиковал съёмки нападения. В риторике звучали призывы не только к наказанию, но и к вытеснению людей из столицы тех, кто, по их мнению, «паникёрит» во время ударов.

В ряде выступлений ссылались на исторические воинские приказы и предлагали применять строгие меры дисциплины по отношению к тем, кто, по их словам, сеет панику.

Последствия налёта и пострадавшие объекты

По данным столичных властей, в ночь и утром 18 июня было перехвачено 194 вражеских беспилотника — это самая массовая атака на Москву с начала войны по числу БПЛА. В результате удара пострадал нефтезавод в районе Капотня — там произошло возгорание.

Фрагменты дронов упали также на территории торговых центров: были повреждены здания и кровли, в ряде мест вспыхнули пожары.

В Подмосковье, по сообщениям региональных властей, ранения получили 17 человек, в том числе двое детей.

Контекст и оценка событий

Масштаб атаки и её последствия вызвали обеспокоенность в городе и регионе. Одновременно с этим в общественном пространстве появились призывы к ужесточению мер против тех, кто документировал события и публиковал материалы, что вызывает вопросы о правах очевидцев и свободе информации в условиях кризиса.