Басманный суд в мае вынес заочный арест в отношении Виестурса Кавацса по обвинению в повреждении памятника, посвящённого защитникам во время Великой Отечественной войны. Инцидент связан с видеофрагментом февраля 2022 года; мемориал в Риге впоследствии был демонтирован.
Московский суд оштрафовал Дамира Мухетдинова — по версии суда, полотно с сюжетом периода татаро‑монгольского ига может формировать негативное отношение к людям по национальному или религиозному признаку.
Апелляционный суд в Москве оставил в силе приговор Александру Гермизину — 15 лет колонии строгого режима по обвинениям в госизмене и финансировании экстремистской организации.
По результатам расследования, анализировавшего документы, утечки и материалы в соцсетях, у близких руководителя ВЦИОМ найдено имущество, автомобили и предметы роскоши на сотни миллионов рублей. Официальные доходы руководителя заметно ниже стоимости задекларированных активов.
В мае 2026 года общий объём торгов на Московской бирже составил 161,5 триллиона рублей. Приведены данные по акциям, облигациям, срочному и денежному рынкам, а также по операциям с драгоценными металлами.
В Москве полиция закрыла притон на Тёплом Стане: 35‑летняя женщина арестована как предполагаемый организатор, ещё две иностранки оштрафованы и подлежат депортации.
Индекс элитной недвижимости показывает годовой рост 14,3%: средняя купленная квартира в сегменте стоит 408 млн руб., в 2025 году продано 529 лотов.
Предпринимателя Александра Гнездилова признали виновным в демонстрации «экстремистской» символики из‑за продажи футболок с логотипами соцсетей на Wildberries. Ему назначен штраф 2 тысячи рублей; в партии «Яблоко» видели карточку дела на сайте суда, но не подтвердили, что речь о их соратнике.
Митрополит Иларион рассказал, что провёл три дня в одиночной камере и непрерывно молился. Ранее сообщалось о задержании в Чехии из‑за найденного в багажнике вещества, однако его отпустили — 30 мая он вернулся в Москву.
Затянувшаяся война и растущие потери подрывают власть Кремля: обозреватель отмечает, что наиболее реальная угроза для президента — раскол внутри правящего класса, а не массовые уличные протесты.
