«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее снова активно переиздают на Западе, и многие самые заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, к которой они сами обращаются. Феминистская оптика действительно важна для ее творчества, но для читателя 2020‑х не менее значим исторический, антивоенный слой этого романа. На русском языке «Все наши вчера» вышли в переводе издательства «Подписные издания».
Наталия Гинзбург стала «писательницей писательниц» XXI века — тем автором, на которого часто ссылаются нынешние звезды литературы. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала восторженные тексты о ее автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск видит в ее прозе «эталон нового женского голоса». Восхищение Гинзбург выражали и многие другие известные авторки.
Сегодня Гинзбург активно переиздают, читают, анализируют и ставят на сцене по всему миру. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в глобальное культурное событие и вернул итальянскую литературу XX века в центр внимания. На этой волне стали выходить новые издания «забытых» итальянских авторов, среди которых оказалась и Наталия Гинзбург.
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на годы итальянского фашизма. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и противником режима и в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям вместе с сыновьями. Ее первый муж, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год он жил с семьей в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, и вскоре он был казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных европейских историков.
После войны писательница переехала в Турин и стала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее первый муж. Там она сотрудничала с ведущими литераторами послевоенной Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург опубликовала собственный перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько своих книг. Наибольший успех ей принес «Семейный лексикон» (1963), закрепивший за ней репутацию крупной писательницы.
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Оба супруги появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автомобильную аварию; при переливании крови он был заражен и умер в возрасте 49 лет. Гинзбург во второй раз овдовела. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на общественно‑политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и последовательно отстаивала легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Интерес к Гинзбург в России заметно вырос уже после того, как ее книги утвердились в англоязычном книжном мире. При этом само возвращение ее текстов к русскоязычному читателю получилось на редкость качественным: в издательстве «Подписные издания» в тщательно выверенных переводах вышли уже два романа. Сначала — знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти произведения во многом перекликаются по тематике и фабуле, поэтому знакомство с Гинзбург можно начинать с любого из них. Но важно учитывать различие в общем настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная книга и лишь на треть — грустная. В «Все наши вчера» пропорции иные: здесь куда чаще грустно, чем весело, зато редкие светлые эпизоды действительно вызывают громкий смех.
«Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия; другая владеет мыльной фабрикой. В первом доме растут осиротевшие юноши и девушки, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, прислуга. В начале романа персонажей так много, что легко запутаться — это еще «мирная» жизнь при фашистском режиме. Но затем в страну приходит война, и уже совсем другое наполняет повседневность: аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, казнью Муссолини и попытками выживших героев вернуться в родной город, разрушенную страну и хоть как‑то представить себе будущее.
Среди героинь особенно выделяется Анна — младшая сестра в семье разорившихся буржуа. Читатель видит, как она входит в подростковый возраст, влюбляется, переживает первую большую травму — незапланированную беременность, — затем уезжает в деревню на юге Италии и в конце войны сталкивается со второй тяжелейшей утратой. К финалу романа Анна проходит путь от растерянного подростка до женщины, матери, вдовы, человека, который вплотную соприкоснулся с ужасом войны, чудом остался жив и теперь хочет только одного — вернуться к тем, кто уцелел. В ее образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не идеализирует домашний круг, но и не выплескивает на него ироничный или инфантильный гнев. Ее интересует, как именно устроена семья как система: как распределяются роли и обязанности, каким языком друг с другом разговаривают близкие. Писательница внимательно прислушивается к тому, какие слова звучат в шутках и ссорах, как сообщают дурные и хорошие вести, какие словечки и выражения переживают десятилетия и остаются с нами, даже когда родителей уже нет. Здесь чувствуется влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: один из ключевых модернистов XX века также изучал связь семейной речи и глубинной памяти.
Бытовые сцены требуют лаконичности — и «Все наши вчера» действительно написаны предельно простым, разговорным языком, напоминающим повседневную болтовню, пересуды или внутренний монолог в минуты печальных раздумий. Гинзбург принципиально избегает высокопарных оборотов и патетики, противопоставляя эту непритязательную речь риторике фашизма, языку торжественного насилия. Особенной похвалы заслуживает работа переводчиц и редакции русскоязычных изданий: им удалось передать и юмор, и резкие выпады, и признания в любви, и вспышки ненависти — всю эмоциональную палитру речи героев.
В разных языковых пространствах Гинзбург воспринимают по‑разному. На Западе ее книги вернулись к широкой аудитории около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому для многих современных западных писательниц проза Гинзбург стала прежде всего примером «нового женского голоса». В России же переиздание ее произведений началось в момент, когда ощущение мирного времени стало стремительно рассыпаться и само слово «вчера» приобрело иной, тревожный оттенок.
При этом Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она честно и с горечью показывает, что значит выживать в фашистском и милитаризованном государстве. Но ее романы нельзя назвать безнадежными. Напротив, сама история жизни писательницы и ее героев помогает взглянуть на собственное существование в трагическую эпоху без самообмана, но и без окончательного отчаяния — чуть более трезво и зрело. Уже ради этого к Гинзбург стоит обратиться сегодня.
