«Большая сделка» Лукашенко с США: чего Минск добивается от Вашингтона

Александр Лукашенко рассказал, как понимает возможную «большую сделку» с Соединёнными Штатами. По его словам, тема политзаключённых и санкций — лишь незначительная часть повестки. За что он на самом деле намерен торговаться с Дональдом Трампом?

В беседе с телеведущим Риком Санчесом на одном из российских пропагандистских каналов Лукашенко подтвердил, что разговоры о «большой сделке» с США ведутся давно. Он подчеркнул, что личная встреча с Дональдом Трампом не является для него самоцелью: «Скажу откровенно, приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку, но это не главное. Надо понимать, что помимо того, что мы обычные люди, которые хотят пообщаться и поздороваться, познакомиться друг с другом, мы ещё и президенты, поэтому встреча должна быть подготовлена».

О том, чего именно Минск ожидает от возможной «большой сделки» с Вашингтоном, эксперты рассказали в интервью.

Лукашенко выразил надежду, что перед реализацией «большой сделки» между Беларусью и США будет выработано отдельное соглашение для подписания. По его словам, встреча в Соединённых Штатах не должна выглядеть как разговор «вассала с императором»: «Это не какая‑то напыщенность, не петушиная политика, нет, это политика реального президента, который уважает собственный народ. Я готов к этой встрече, мы готовы и к сделке, но её нужно подготовить так, чтобы там были интересы и США, и Беларуси».

Политик настаивает, что неверно сводить американский интерес лишь к освобождению так называемых политзаключённых в Беларуси в обмен на снятие санкций. По его утверждению, «политзаключённые, санкции — это мелочь», а вопросов, требующих урегулирования, гораздо больше — именно они и формируют содержание «большой сделки».

По мнению бывшего дипломата, руководителя Агентства евроатлантического сотрудничества Валерия Ковалевского, поездка Лукашенко в США имеет для него исключительное значение: «Это пик политической карьеры. Никогда за время его правления не было полноценной встречи с президентом США, посвящённой всесторонним переговорам».

Ковалевский обращает внимание на нынешний контекст, в котором оказалась Беларусь: «Существует угроза суверенитету и независимости страны. Продолжается война, и есть сценарии, при которых Россия попытается втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и с государствами Запада. Для Лукашенко крайне важно, чтобы визит в США состоялся и позволил отстоять его интересы, которые в первую очередь сводятся к сохранению личной власти внутри Беларуси. Но чтобы пользоваться этой властью, ему приходится думать и об укреплении суверенитета страны».

Политолог Валерий Карбалевич полагает, что для Лукашенко важен весь пакет возможных договорённостей — и отмена американских санкций, и крупные сделки, например по экспорту белорусского калия. «Опираясь на такие сделки, можно было бы попытаться ослабить европейские санкции и, прежде всего, добиться доступа к Клайпедскому порту, через который до ограничений шли поставки калийных удобрений, — поясняет эксперт. — Зацепившись за калий как за одно звено, Лукашенко рассчитывает вытянуть всю цепочку. Плюс для него принципиально важно прорвать дипломатическую блокаду на западном направлении: Европа его президентом Беларуси не признаёт. А признание со стороны западных государств и выход из изоляции для него жизненно важны».

Историк и политический обозреватель Александр Фридман считает, что разговор при заключении «большой сделки» может охватить весь спектр вопросов нормализации отношений: «Речь идёт и о возвращении посла США в Беларусь, и о возможном возобновлении прямого авиасообщения, и об экономических проектах. Лукашенко заинтересован в американских инвестициях. Через схему “освобождение политзаключённых в обмен на ослабление санкций” он стремится выйти на более масштабные экономические договорённости».

Переговоры между белорусскими властями и администрацией Трампа идут уже свыше года. За это время на свободу вышли несколько групп заключённых, США сняли санкции с белорусских калийных удобрений, а также ряда компаний, включая «Белавиа», некоторые банки и Минфин. Однако полноценная «большая сделка», при которой на волю должны были бы выйти все белорусские политзаключённые, пока так и не состоялась.

По словам Валерия Карбалевича, пока неясно, какая из сторон в большей степени затягивает процесс: «Переговоры проходят в закрытом формате. Возможно, если бы Лукашенко решился на более радикальные шаги в части освобождения политзаключённых, процесс можно было бы ускорить», — предполагает политолог.

Ковалевский считает, что ближайшие месяцы — это окно возможностей, в течение которого Минску следовало бы довести сделку до логического завершения: «Это во многом определяет внутриполитическая ситуация в США, которые готовятся к промежуточным выборам в Конгресс. Когда начнётся наиболее активная фаза кампании, у Дональда Трампа и его администрации будет куда меньше времени уделять белорусской повестке». При этом бывший дипломат подчёркивает: важнейшее значение имеет способность Лукашенко и его команды договариваться, идти на уступки и компромиссы.

Александр Фридман отмечает, что Лукашенко осознаёт, почему Вашингтон вообще согласился с ним разговаривать: «Американцы увидели в нём потенциально полезный фактор в контексте урегулирования конфликта вокруг Украины. Он понимает, что внешнеполитические события развиваются столь стремительно, что любое соглашение в любой момент может быть перечёркнуто — будь то война в Иране, возможное похолодание в отношениях между Вашингтоном и Пекином или Вашингтоном и Москвой. В такой ситуации выжидать и тянуть время не самое мудрое решение, и сделку лучше заключать как можно раньше».

По мнению Валерия Карбалевича, Лукашенко стремится включить в «большую сделку» целый комплекс вопросов: «Для него важны и гарантии со стороны США, что он не повторит судьбу Николаса Мадуро в Венесуэле или высшего иранского руководства», — отмечает политолог.

Эксперт напоминает, что американская администрация не раз демонстрировала готовность к решительным действиям, если считает ситуацию принципиальной: «Вероятность того, что Лукашенко столкнётся с тем же, что произошло с Мадуро, невелика. Но у страха глаза велики. Не случайно спецпредставитель президента США Джон Коул после переговоров в Минске говорил, что Лукашенко до дрожи напугали события в Венесуэле и Иране — вероятно, именно такие впечатления он вынес из тех встреч».

Валерий Ковалевский, впрочем, уверен, что обсуждать какие‑либо прямые гарантии рано: «Надо помнить, что Лукашенко — это, по сути, “сукин сын” России, а не Соединённых Штатов, чтобы Вашингтон был готов брать его под свою опеку. Это завышенное ожидание с его стороны».

В то же время, по словам бывшего дипломата, если сделка всё же будет заключена и стороны продвинутся по пути нормализации, в перспективе подобные вопросы могут возникнуть: «Но, думаю, Москва вряд ли захочет уступить Вашингтону роль гаранта безопасности Лукашенко».