«Гаражи — это наша жизнь». Как в Москве сносят старые кооперативы и что теряют их владельцы

Снос гаражно‑строительных кооперативов (ГСК) в Москве начался ещё в 2000‑е годы: на освобождённых территориях городские власти строят новые жилые комплексы и дороги. Классических гаражей в столице почти не осталось — автомобилистов ориентируют на общественные парковки или пересадку на метро.

Недавно с требованием демонтировать боксы столкнулись жители района Свиблово. Члены местного ГСК «Транспортник» не согласны с предлагаемыми условиями и пытаются отстоять своё пространство. Многие вспоминают здесь детство, кто‑то превратил гараж в мастерскую или место отдыха. Корреспондент провёл день в «Транспортнике», чтобы зафиксировать момент, когда Москва окончательно перестаёт быть «городом гаражей».

Ворота одного из старых боксов в ГСК «Транспортник» уже сняты с петель. На кирпичной стене внутри опустевшего помещения мелом выведено: «Лучшие дни в гараже!».

В советские годы здесь получали гаражи сотрудники предприятий, подведомственных министерству путей сообщения. От этого и произошло название кооператива.

От бывших владельцев в пустых боксах остались лишь деревянный ящик со столовыми приборами да угловая полка для ванной со ржавыми подтеками. В другом заброшенном гараже из темноты выглядывает бампер детского электромобиля. В следующем помещении — старый кухонный стол под толстым слоем пыли. Больше ничего.

Таких полупустых кирпичных коробок в «Транспортнике» уже больше десятка. Их хозяева, видимо, смирились с тем, что кооператив на 132 бокса скоро снесут. Остальные пытаются продать ещё целые помещения через сайты недвижимости.

Весной 2024 года участок, на котором расположен кооператив, включили в зону комплексного развития территорий (КРТ). По этой городской программе на месте бывших промзон и «неэффективно используемых» участков планируют возводить жилые и деловые кварталы. Осенью власти утвердили проект застройки, а затем появилось распоряжение об изъятии гаражей у собственников.

Примерно тогда же, вспоминают владельцы боксов, в ГСК стал часто заглядывать крепкий бородатый мужчина в очках. «Пришёл как обычный покупатель, говорил, что хочет приобрести гараж, — рассказывает участник кооператива Вячеслав. — Выяснял, сколько и какие боксы тогда продавали».

Весной 2025 года тот же человек объявился уже как представитель компании — оператора КРТ, «Специализированного застройщика “Ростокино‑Русанова”». Его задача заключалась в том, чтобы уговорить владельцев отказаться от собственности за компенсацию — 800 тысяч рублей за бокс.

«Кто‑то согласился — есть пенсионеры, есть переехавшие, которым гараж уже не особо нужен, — продолжает Вячеслав. — Но таких тут единицы». В купленных оператором боксах быстро демонтировали ворота. Гаражники уверены, что это сделали «для устрашения», чтобы психологически давить на соседей.

Несколько владельцев, не согласных с суммой выкупа, пригласили независимого оценщика. По его заключению, рыночная стоимость одного из боксов составила 2,2 миллиона рублей, соседнего — 2,7 миллиона.

За предложенные 800 тысяч рублей в Свиблове нельзя обеспечить себе постоянное парковочное место. Машино‑место на подземной парковке в соседнем жилом комплексе стоит около 4,5 миллиона рублей. Городской паркинг обходится в 50–100 рублей в час.

Москвич Михаил владеет боксом на одной из линий кооператива. В советское время гараж получили его родственники. «Отец пригонял сюда машину чинить, брал меня с собой», — вспоминает он.

Восемь лет назад Михаил выкупил гараж у родственников и стал бывать здесь ещё чаще. В боксе он хранит палатку, лодку для рыбалки, сети, забродные сапоги. Здесь же стоит машина его отца. «Он инвалид, ему важно, чтобы автомобиль всегда был рядом: спустился, дошёл до гаража, сел, поехал — и нет проблем с выездом», — объясняет Михаил.

У дома, где живёт отец Михаила, парковки нет, других ГСК в Свиблове уже не осталось. Если отстоять «Транспортник» не удастся, придётся искать бокс в другом районе. «Отцу тогда придётся ездить туда на такси — вариантов особо нет», — говорит он.

Сосед Михаила, тоже Михаил, получил семейный бокс ещё в детстве. Отец работал в КГБ, мать — на предприятии системы министерства путей сообщения. В середине 1960‑х нескольким десяткам сотрудников МПС выделили здесь землю под кооператив. Чтобы вступить, семье пришлось внести взнос — около трёх тысяч советских рублей.

«Для родителей гараж был не роскошью, а необходимостью, — вспоминает он. — Узкие улочки и дворы не были рассчитаны на такое количество автомобилей. Когда получили бокс, это было не чувство праздника, а скорее облегчение: уже не боишься, что машину угонят хулиганы».

Детство Михаила прошло в ГСК: по выходным отец уходил в гараж и брал сына с собой — чтобы тот не толкался в коммунальной квартире. Изначально это была типовая кирпичная коробка, позже семья выкопала смотровую яму, где и ремонтировали автомобиль. Там же хранили картошку и банки с домашними заготовками.

За почти 60 лет внутри бокса мало что изменилось: те же стены, выкрашенные синей краской, стеллажи до потолка с проводами и советской электроникой, ящики с инструментами.

Самая ценная занимает почти весь гараж: чёрный глянцевый автомобиль первой половины XX века, ради которого семья и вступала в кооператив. Марку машины Михаил просит не называть — он ищет покупателя и не хочет, чтобы раритет ушёл «случайным людям». «Я очень дорожу этой машиной, с неё всё началось», — говорит он. В советское время редкий автомобиль удалось достать благодаря связям отца.

«Здесь остались люди, которые жили в окрестных пятиэтажках и с детства проводили время в этих гаражах, — добавляет Михаил. — Мы ведь до кооператива друг друга почти не знали. А потом подружились».

Денису около пятидесяти. Он в синей спортивной куртке и кепке‑шестиклинке. «Печатными словами трудно выразить, что я обо всём этом думаю, — усмехается он. — Не хочу сглазить, но боюсь, что гаражи отстоять не получится». Бокс в «Транспортнике» — его уже третий гараж: два предыдущих в других районах столицы снесли несколько лет назад.

Тогда Денис смирился: на металлические боксы Московского городского союза автомобилистов право собственности не распространялось, по сути он лишь арендовал крытое место. Сейчас ситуация иная: гараж в Свиблове официально оформлен, за него платится налог. Мужчина не предполагал, что даже такую собственность могут изъять.

«Тогда многие по всей Москве попали с этими металлическими боксами, — вспоминает сосед Дениса Александр. — А здесь у нас полный пакет документов — и мы всё равно в шоке».

Для Александра бокс — не только стоянка и склад шин, но и мастерская. Он увлекается столярным делом, приходит в кооператив работать за верстаком: собирает мебель, вырезает деревянные поделки, берётся за мелкий ремонт.

Часть боксов в «Транспортнике» используют как склад для гуманитарных грузов, предназначенных российским военным, воюющим на территории Украины. В нескольких гаражах собирают и ремонтируют оборудование и снаряжение перед отправкой на фронт. У одного из таких боксов припаркован автомобильный прицеп с большой буквой Z.

«Мы сами варим эвакуационные тележки для перевозки раненых, собираем посылки, медикаменты, газовые обогреватели, генераторы — и сами отвозим всё это на донецкое направление», — рассказывает сторож Владимир. Собственного гаража у него нет, но он помогает участникам кооператива в этой работе.

Своё участие Владимир объясняет тем, что его сын уже четвёртый год находится на фронте. Сам он воевать не собирается. «Сын говорит, что я нужнее здесь, — поясняет мужчина. — Но езжу туда так часто, что уже не понимаю, где провожу больше времени — тут или там».

Денис, уже дважды потерявший свои гаражи, считает снос кооператива наглядным примером ошибочной градостроительной политики.

Согласно опубликованному проекту КРТ, на месте гаражей появится очередной жилой комплекс с несколькими корпусами. Около 10% квартир передадут городу — их могут использовать, например, для переселения москвичей по программе реновации. Остальные площади планируется выставить на продажу.

Точное количество корпусов и этажность в открытых документах не указаны. Летом 2024 года в профильных телеграм‑каналах о недвижимости публиковали скриншоты с визуализациями застройки, подготовленными девелопером «Родина». На рендерах — семь жилых зданий высотой от примерно 21 до 50 этажей (64–150 метров). Оператор КРТ, «Специализированный застройщик “Ростокино‑Русанова”», является дочерней компанией этой структуры.

«КРТ — государственная программа, а её используют для чьих‑то коммерческих интересов, — возмущается владелец гаража Вячеслав. — Людей выгоняют отсюда за булку хлеба, потому что кому‑то очень нужно здесь заработать».

Из‑за забора кооператива выглядывает усатый мужчина в чёрной кожаной куртке и шапке, натянутой до бровей.

— Тут не по поводу сноса гаражей разговариваете? — с лёгким недоверием спрашивает он.
— По поводу, — недовольно откликается Вячеслав.
— Тогда и я бы присоединился! — радуется мужчина в шапке.

Вячеслав продолжает обвинять городские власти в неэффективности. Он вспоминает, как раньше в Москве относились к гаражам, и сетует, что теперь приоритеты другие.

К компании у импровизированного круглого стола присоединяется невысокая женщина в светло‑розовом пуховике.

— Вы не про гаражи? — переспрашивает она.
— Про гаражи, подходите, — улыбается усатый мужчина.

Жители обсуждают, какие проблемы ждут район после появления новых высоток, и сходятся во мнении, что в советские годы жить было комфортнее. Владельцы боксов знали друг друга: многие работали на одном предприятии, дружили семьями. Летом ставили мангалы и жарили шашлыки прямо между кирпичными коробками — тогда это было ещё не запрещено.

— Да, такого тесного общения уже почти не осталось, — подхватывает усатый мужчина. — Половины старых владельцев гаражей уже нет в живых, а смены им нет: молодёжи неинтересно самим копаться в машинах.

Он признаётся, что и сам всё реже чинит автомобиль в смотровой яме — ссылается на возраст. «Пару раз спустишься вниз — и уже устал. Проще вообще на машине не ездить», — вздыхает мужчина.

Гаражный кооператив в Свиблове ещё стоит, но многие его участники уже не верят, что смогут остановить бульдозеры. Для чиновников это всего лишь участок под застройку. Для владельцев — десятилетия воспоминаний, сообщество единомышленников и последняя территория, где можно спокойно работать руками, отдыхать и разговаривать друг с другом без оглядки на плотную застройку вокруг.