Состоятельные россияне инвестируют миллионы рублей в новозеландские дома с подземными бункерами и заказывают аналогичные убежища в РФ на фоне опасений новой мировой войны.
Правительственный макропрогноз показывает, что до конца десятилетия мощного роста экспорта российского газа в Китай не ожидается: в расчет заложены только уже согласованные маршруты и расширение действующих поставок, без ввода «Силы Сибири‑2».
Временное руководство Сирии намерено перевести российскую авиабазу Хмеймим под совместное управление и использовать её для подготовки сил безопасности и гуманитарных программ, без боевых задач.
Росфинмониторинг включил «Чеченскую Республику Ичкерию» и её зарубежные структуры в список террористических и экстремистских организаций после решения суда в Грозном, признавшего ЧРИ «террористической» и запретившей её деятельность в России.
Крупное отраслевое объединение разработчиков ПО заявило, что текущая система блокировок и запрета VPN в России приводит к сбоям Рунета, подталкивает IT‑специалистов к отъезду и не решает поставленных задач. Ассоциация предлагает смягчить ограничения и создать совместный орган с участием IT‑сообщества для выработки новой политики.
После активизации досмотров в Швеции подсанкционные танкеры с российской нефтью начали менять привычные маршруты, обходя шведские воды и удлиняя путь, что повышает расходы и риски перевозок.
Министерство юстиции РФ внесло в реестр «иностранных агентов» новые организации и физических лиц, включая коммерческие компании, медиа‑проекты и отдельных деятелей.
В ряде крупных школ России помимо рамок металлодетекторов начали использовать интроскопы для досмотра рюкзаков и сумок на наличие оружия, запрещённых веществ и электронных сигарет на фоне серии нападений в учебных заведениях.
Во второй половине пятницы рубль усилил позиции к основным валютам после снижения ключевой ставки Банком России до 14,5% годовых, получая поддержку от высоких нефтяных цен и увеличенного притока экспортной выручки.
Глава Банка России Эльвира Набиуллина заявила, что регулятор видит повышенные риски роста расходов и структурного первичного дефицита бюджета в 2026 году, что может потребовать более жесткой денежно‑кредитной политики.
