Что происходит?
По итогам начала июня ограничения на розничные продажи топлива вводились минимум в 14 регионах России: среди них Москва и Санкт‑Петербург с регионами, несколько областей центральной части страны, регионы Северо‑Запада, части Сибири, пограничные с Украиной территории, а также Крым и некоторые оккупированные районы. В зонах, где фиксируют признаки дефицита, проживает почти треть населения страны.
Кризис существенно обострился за последние недели. Его проявления различаются по регионам — от запрета на отпуск топлива в канистрах на отдельных независимых АЗС и ограничений отпуска на один чек в сетях, до талонной системы и полного запрета свободной продажи топлива в отдельных местах.
В ряде регионов руководство вводит временные ограничения на наличные продажи частникам и лимитирует отпуск по старым талонам (к примеру, по 20 литров на человека). По отзывам жителей, на некоторых заправках бензина практически нет, очереди для заправки могут растягиваться на часы, а спекулянты поднимают цены до сотен рублей за литр.
Розничные цены на топливо у нас официально регулируются, однако в последние две недели в макростатистике заметен рост: дизель подешевел/подорожал на 0,8% к 1 июня после 0,5% неделей ранее, бензин вырос на 0,5% после 0,3%.
Признаки проблем уже видны и на оптовом рынке: предложение АИ‑95 на биржевых торгах снизилось до нескольких тысяч тонн в сутки, оптовые цены поднялись на несколько процентов с начала мая. В ответ часть поставок компенсируется импортом из соседних стран, одновременно вводятся ограничения на вывоз некоторых видов топлива.
В чем причина?
Кризис имеет две основные составляющие. В пределах довоенных границ он в основном производственный — снижается переработка вследствие повреждений мощностей. На временно оккупированных территориях проблема носит логистический характер: удары по маршрутам доставки и транспортным средствам затрудняют снабжение.
Что происходит с переработкой в России?
В течение мая были зафиксированы удары по крупнейшим нефтеперерабатывающим мощностям, некоторые объекты атаковались повторно. В результате переработка нефти заметно сократилась — по оценкам отраслевых аналитиков, падение было одним из самых значительных с начала войны и измеряется двузначными процентами в месячном выражении.
Тактика ударов изменилась: акцент смещается не только на первичные установки, но и на оборудование вторичной переработки, часто импортного происхождения. Выведение из строя ключевых агрегатов резко снижает суммарную производительность заводов — когда нет сырья для вторичной переработки, падает выпуск бензина и других фракций.
Представители отрасли подтверждают наличие неплановых ремонтов на ряде НПЗ и одновременно отмечают попытки загрузить экспортную инфраструктуру. Экспортные поставки в мае в целом не сократились и даже принесли дополнительный доход бюджету, но заполнять внутренние резервы в стране проблематично из‑за ограничения складских мощностей.
Если раньше казалось, что крупные вертикально интегрированные компании избежали проблем, то с вводом ограничений в отдельных столичных сетях эта иллюзия исчезла: лимиты начали действовать и на частях сетей крупных компаний (в том числе по 100 литров на чек), что, правда, не затрагивает большинство частных автовладельцев.
По наблюдениям специалистов, полноценные розничные ограничения у крупных игроков пока редки и локализованы, тогда как основной удар приходится по независимым заправкам: они испытывают сложности с мелкооптовым обеспечением. Часто ограничения вызваны ажиотажным спросом на фоне новостей об атаках, а не абсолютным отсутствием топлива в сетях самих компаний.
Ситуация в Крыму и на оккупированных территориях
На этих территориях наблюдается реальный физический дефицит топлива. Причина не столько в переработке, сколько в разрушении или перехвате логистики: новые типы беспилотников и дистанционных средств позволяют наносить удары по бензовозам и маршрутам доставки на сотни километров глубины коридора снабжения.
За май зафиксировано множество нападений на грузовики и бензовозы на оккупированных территориях, с ростом активности в последние недели. Из‑за повышенного риска водители требуют более высокую плату за рейс, что дополнительно осложняет доставку топлива.
Альтернативных безопасных маршрутов для завоза топлива на полуостров и в некоторые оккупированные районы мало: морские танкеры уязвимы, железнодорожные паромы были выведены из эксплуатации, автомобильные паромы работают с ограниченной пропускной способностью, а крупногабаритный проезд по мосту остаётся ограниченным с 2022 года.
По оценкам руководства Украины, целенаправленные удары привели к явным проблемам с обеспечением топлива в оккупированных районах и нанесли серьёзный ущерб логистике на отдельных участках материковой части России.
Чего ждать дальше?
Для материковой России есть набор мер, способных смягчить ситуацию: наращивание поставок с ближайших перерабатывающих мощностей, налоговые стимулы для производства легкого топлива и перераспределение транспортных ресурсов. Внутренний рынок бензина обладает запасами мощностей, и наиболее вероятный сценарий — рост цен и локальные перебои, но не повсеместный физический дефицит.
В Крыму же и на некоторых оккупированных территориях перспективы более мрачные. Предложенные меры — от усиления охраны объектов и частного участия бизнеса в защите НПЗ до создания мобильных средств ПВО и систем противодействия беспилотникам — требуют времени и значительных затрат. На текущий момент системного и быстрого решения проблемы снабжения этих территорий не просматривается.