В августе 1876 года на открытии первого Байройтского фестиваля присутствовали два российских композитора — Пётр Чайковский и Цезарь Кюи. Оба выступили в роли корреспондентов для столичных газет и опубликовали обширные очерки о событиях и впечатлениях.
Композиторы и корреспонденты
Чайковский приехал в Байройт в качестве корреспондента московской газеты, параллельно продолжая преподавать в консерватории. Кюи, профессор и признанный музыкальный критик, представлял петербургскую печать и славился острым пером, которое не щадило ни чужих, ни своих.
Город, реклама и антураж фестиваля
Оба автора подробно описывали Байройт и театр: чистый, старинный немецкий городок, где в витринах и на афишах царил образ Вагнера. Рекламная кампания фестиваля была масштабной — в витринах были портреты композитора, бюсты, либретто и сцены из «Нибелунгов».
«Все части света прислали своих корреспондентов… Витрины полны образов Вагнера, повсюду — только он и нибелунги»
Ирония и серьёзность взглядов
Кюи воспринимал фестиваль с юмором и иронией, отмечая порой курьёзные стороны — от увлечённой публики до организационных неурядиц. Чайковский, будучи моложе и более сосредоточенным на музыке, смотрел на происходящее серьёзнее: его интересовали и исполнение, и культурное значение торжества.
«Я приехал в Байройт накануне первого представления… передо мной промелькнули блестящие мундиры, процессия музыкантов и сам Рихард Вагнер»
Театр и сценическое решение
Русские корреспонденты высоко оценили внутреннее устройство театра: скрытый оркестр, затемнённый зал и необычная планировка считались прогрессивными, хотя отмечались и оговорки — например, возможная глуховатость звучания оркестра из‑за его расположения.
Оба автора единодушно хвалили оркестр и хор, а также исполнительницу партии Брунгильды — Амалию Матерну, чьё мастерство произвело сильное впечатление.
За кулисами: еда и бытовые трудности
Небольшой Байройт оказался не в силах прокормить наплыв гостей: дефицит хлеба и еды стал постоянной темой среди посетителей. О гастрономических заботах говорили не меньше, чем о самом музыкальном содержании.
Итоги и оценки Вагнера
В финале оба корреспондента подводили художественный приговор. Кюи признал гениальность натуры Вагнера, но усомнился в его музыкальном гении, указывая на дефицит мелодического материала и опору на ритмико‑гармонические эффекты. Чайковский, напротив, видел в Байройте важное культурное событие, оставившее глубокое впечатление и обещавшее долгую память потомков.
«Байройтское торжество есть урок для тех, кто считает, что искусством следует пренебрегать ради практической пользы… В Байройте совершилось нечто такое, о чём наши внуки и правнуки будут помнить»
Влияние Вагнера на русскую культуру конца XIX — начала XX века оказалось значительным: его идеи и композиционные приёмы активно обсуждали и воплощали на сценах, пусть российская музыка и шла своим самостоятельным путём.
