Владимир Путин всё активнее требует от граждан более деятельного участия в войне против Украины, апеллируя к образу тыла времён Второй мировой и призывая буквально «вязать носочки» для фронта. На фоне усталости общества и падения доверия к власти эти заявления всё заметнее диссонируют с настроениями даже части сторонников военных действий.
Образ «тёплых носков» вместо разговора о войне
На форуме «Малая родина — сила России» Путин вновь обратился к риторике, стилизованной под военное прошлое: гражданам предложено работать в тылу ради фронта по образцу Великой Отечественной, вспоминая бабушек и детей, якобы обеспечивших победу, в том числе связанными для солдат носками. Сравнение с 1940‑ми звучит особенно странно на фоне того, что нынешняя война длится уже дольше того периода, который в официальной традиции называют Великой Отечественной, а в обществе нарастает усталость и желание её завершения.
Рассказы о «тёплых носочках» для фронта — это примитивная по форме пропагандистская картинка, напоминающая советские истории для детей. Она мало имеет общего с реальной сложностью жизни в воюющей стране. Более того, подобные формы добровольной помощи существовали не только в СССР: в нацистской Германии тоже действовали программы поддержки фронта силами гражданских, но это не спасло тот режим от поражения.
Призыв: «всё для фронта» — и для бизнеса, и для школьников
Существующей волонтёрской помощи со стороны части общества, поддерживающей войну или, по крайней мере, желающей поддержать «своих», Кремлю явно недостаточно. В последние недели усиливается давление на всех, кого можно вовлечь в военное усилие. Крупному бизнесу фактически предложено «добровольно» профинансировать продолжение боевых действий, для малого и среднего бизнеса повышаются налоги, а школьников по всей стране всё чаще начинают обучать сборке дронов — иногда в свободное от уроков время, а иногда вместо полноценного обучения. Общий лейтмотив — «всё для фронта, всё для победы».
Эти требования звучат как раз тогда, когда даже официальные социологические службы фиксируют заметное снижение рейтинга доверия к президенту и исторический максимум числа сторонников переговоров о прекращении войны. В соцсетях ширится поток публичных обращений к власти, в которых люди говорят об усталости, экономических трудностях и нежелании бесконечно нести военные издержки.
Выбор игнорировать реальность
Речь о «носочках» — иллюстрация настроения российского руководства, предпочитающего не замечать неудобную реальность. Призыв отдать все силы работе на фронт в тылу прозвучал вскоре после того, как правительству дали установку: не жаловаться на спад экономики, а искать способы демонстрировать новый рост. Вариант «остановить войну» вообще не рассматривается как допустимая повестка; для тех, кто осмелится его открыто озвучить, в лучшем случае это грозит увольнением, в худшем — преследованием.
Дополнительную уверенность Кремлю придают внешние обстоятельства. Резкий рост мировых цен на энергоносители, во многом связанный с войной США и Израиля против Ирана, временно увеличил нефтегазовые доходы России. Вашингтон де‑факто частично ослабил действие санкций против российского нефтяного сектора, что принесло в бюджет дополнительные миллиарды долларов. Даже если реальные суммы оказались меньше озвученных оценок, эти деньги воспринимаются в Москве как подтверждение того, что выбранный курс можно продолжать и дальше.
«Подарочные» нефте‑доллары и неизбежность столкновения
Однако значительная часть неожиданно выросших доходов с высокой вероятностью не пойдёт на поддержку экономики или развитие социальных программ. Приоритетом остаётся финансирование войны против Украины. В воображаемой картине Кремля российские бабушки дружно вяжут носки, дети и подростки собирают дроны, а страна мобилизована вокруг единой цели.
Реальность же иная: фермеры вынуждены массово забивать скот, малый бизнес закрывает кафе и магазины из‑за растущей налоговой нагрузки, крупный бизнес стремится обезопасить активы, выводя средства за рубеж. Война на Ближнем Востоке лишь отсрочила момент, когда это противоречие между пропагандистским образом всеобщей мобилизации и экономическими фактическими последствиями станет очевидным в полный рост.
Ресурсов для того, чтобы, как в первые месяцы после 2022 года, просто «заливать проблемы деньгами», становится меньше. Даже лояльные системе политики начинают публично говорить о риске социальных потрясений и возможных «революционных» настроениях уже к ближайшей осени.
Между надеждой на «оттепель» и угрозой репрессий
Часть общества рассчитывает, что растущее напряжение заставит власть пойти на смягчение внутренней политики и реальные переговоры с Украиной о прекращении боевых действий. Но другая часть наблюдателей ожидает обратного — дальнейшего усиления каратательной составляющей системы.
Такие прогнозы подкрепляются решениями об укреплении силовых структур: например, передачей ряда следственных изоляторов под контроль спецслужб, что облегчает давление на политически нелояльных заключённых и получение признаний. В этой логике ответом на недовольство становится не поиск компромисса и не попытка снижения напряжения, а расширение внутреннего фронта — с новыми «врагами» в лице обычных граждан, которые больше не готовы безропотно терпеть экономические лишения и символически «вязать носочки» на пустой желудок.
