ПВО сбили 63 беспилотника над Москвой, аэропорты вернулись к работе
Ночью и ранним утром силы ПВО отражали атаки беспилотников на Москву: сначала сообщалось о 59 сбитых дронах, затем число выросло до 63. Ограничения в московских аэропортах сняты.
Ночью и ранним утром силы ПВО отражали атаки беспилотников на Москву: сначала сообщалось о 59 сбитых дронах, затем число выросло до 63. Ограничения в московских аэропортах сняты.
В ночь на 22 июня на подлёте к Москве сбили 59 беспилотников. По данным Минобороны, за ночь ПВО уничтожили 301 украинский дрон по всей стране, аэропорты столичного региона временно приостанавливали работу.
Об этом сообщил мэр Москвы Сергей Собянин.
Российский бизнесмен Константин Малофеев раскритиковал блокировки мессенджеров для граждан и призвал направлять интернет‑ограничения против противника, а не собственной аудитории.
На международной выставке в Париже показали модификацию крылатой ракеты «Барс RS», которую связывают с ударами по Москве. Приведены данные по массе, запасу топлива, скорости и возможным конфигурациям боевой части.
После масштабной атаки беспилотников на Москву 18 июня на рынке «Садовод» произошёл крупный пожар — по спутниковым снимкам пострадала примерно пятая часть торговой площади. Власти и администрация рынка дают противоречивые оценки причин и размера ущерба.
Атаки украинских беспилотников по инфраструктуре и линиям снабжения подрывают преимущество российской армии: продвижение на фронте замедлилось, мобилизация и промышленность не успевают за потребностями, а Кремль ищет технологические ответы.
Удары украинских дронов по объектам в России подорвали репутацию руководства: союзники становятся осторожнее, а попытки предложить переговоры были отвергнуты.
Свежие спутниковые кадры фиксируют повреждения резервуара и установки первичной перегонки на Московском нефтеперерабатывающем заводе в Капотне после атаки 18 июня; аналитики связывают взрыв с воздействием системы ПВО, а не с дроном.
Закрытые и открытые исследования фиксируют рост утомления от конфликта: большинство граждан и значительная часть элит склоняются к завершению боевых действий на фоне тупика на фронте, падения уровня жизни и страха новой мобилизации.